КВВИДКУС

Априорное недоверие к институциям

В ситуации перманентного предательства т.н. элит России, представляем фрагмент доклада Сергея Сергеевича Аверинцева «ﬠַﬦ יְהֺוָה: Библейское наследие в русской перспективе».

В древнееврейском языке Священного писания есть два слова, означающие народ, — по крайней мере два главных, важнейших слова: ﬠַﬦ и גוֺי. Историческое движение в сторону распределения ролей, функций между этими словами шло таким образом, что слово גוֺי все более резервировалось за языческими народами, а для святого народа Божия Ветхого Завета оставалось слово ﬠַﬦ. Первоначально это было не совсем так, первоначально египтяне могли в каком-то контексте называться ﬠַﬦ. Согласно тексту 11 гл. книги Бытия, когда-то, до вавилонского смешения языков и разделения человечества на непонимающие друг друга языковые общности, все представляли собой один народ (הֵן ﬠַﬦ אֶחָד). Если вспомнить пастернаковскую антитезу «народонаселенье и народ», то вот גוֺי — это скорее «народонаселенье», а ﬠַﬦ означает не всех людей, которые просто здесь живут и принадлежат к определенной, чисто этнической общности, но совокупность лиц, имеющих полноту прав и ответственности на своей родной земле, т.е. люди, ответственные так, как они были ответственны в патриархально-воинском обществе, люди, имеющие полноту прав, полноту участия в судебных и культовых действиях, включая также воинскую обязанность. Но эту последнюю обязанность мы не должны представлять себе наподобие военной службы в государственно организованных обществах. Предполагается скорее добровольчество. Вы помните, как происходит дело с Гедеоном: у него войско слишком большое, а Божья воля не такова, чтобы все эти люди с ним шли. «И сказал Господь Гедеону: […] провозгласи вслух народа и скажи: «кто боязлив и робок, тот пусть возвратится и пойдет назад с горы Галаада». И возвратилось народа двадцать две тысячи, а десять тысяч осталось» (Суд 7:2, 3). Так вот, десять тысяч, которые остались, — это ﬠַﬦ. А потом, как вы помните, из этих десяти тысяч и вовсе отбирают три сотни. И в песне Деворы нехорошо поминаются те, которые «не пришли на помощь Господу, на помощь Господу с храбрыми» (Суд 5:23). Так вот те, которые не пришли на помощь Господу, — они всего-навсего גוֺי, а те, которые пришли, храбрые, — это ﬠַﬦ.

<…> Если размышления над словом ﬠַﬦ принуждают нас вспомнить слово «добровольцы», то вспомним, до какой степени представители русской христианской мысли в различные столетия предполагали совершенно особую роль добровольцев всякого рода.

Каждый помнит, в каких словах Епифаний Премудрый в свое время поведал о трудах свт. Стефана Пермского над азбукой для новообращенного народа пермяков. Слова эти незабываемы. Агиограф начинает с оглядки на то, как, в соответствии с известными тогда преданиями, возникали алфавиты и библейские тексты в еврейской и греческой культурах — совокупными усилиями многих книжников, имевших свою среду. И всему этому с выразительнейшей эмфазой противопоставляется одинокая инициатива русского инока:

Пермьскую же грамоту един составил, един счинил, един калогер, един мних, един инок […] един вьединенный и уединяася […] един единого Бога на помощь призывав. […] И сице един инок, к единому Богу помоляся, и азбуку сложил, и грамоту сотворил, и книги перевел в малы лете. […] Стефану никто же обретеся помощник, разве токмо един Господь наш.

Риторический умысел этого пассажа очевиден. На поверхности лежит обыгрывание этимологического смысла слова «инок» с лексическим значением «единство»: тому, кто зовется «инок», и пристало действовать уединенно, уповая на помощь только Единого Бога (еще язычник Плотин так хорошо догадался сказать о «бегстве единого к Единому»). Но слова эти звучат, согласитесь, как эпиграф к размышлениям о существе русской жизни, русской культуры. Они описывают определенную меру перевеса подвига добровольцев над всем корпоративным и институциональным — ту меру, которая, скажем так, относительно чаще встречается в нашей культурной истории, нежели в истории западных культур.

Разумеется, и культурная история Запада немыслима без одиноких инициатив, порой оцененных лишь много веков позднее. И Франциск Ассизский, и фра Роже начинали в одиночку; и русская культура уж вовсе без корпоративной дисциплины и без институционализированной школы не могла бы жить — все это тривиальнейшие, прописные истины. И все же представим себе фигуры самого свт. Стефана и повествующего о нем Епифания: как они приобретали те знания, которые давали им возможность делать то, что они делали? Мы этого не знаем. Само наше неведение на этот счет характерно. Любого ученого человека западного Средневековья, начиная со времен Алкуина, не говоря уже о послеабеляровской схоластике и поре университетов, мы очень отчетливо видим на фоне институциональной среды «коллег». Для Руси эта отчетливость гораздо менее характерна.

<…> Какое непостижимое зрелище являет собой русская философия! Об этом даже неудобно говорить — до того это лежит на поверхности. Вместо «господ профессоров», священнодействующих на своих кафедрах, какими были все светила немецкой мысли от Канта и Гегеля до Хайдеггера, Ясперса и Гадамера, — совсем иные люди. У истоков стоят отставной офицер Чаадаев, ученым званием которого было звание безумца, — и его антипод Хомяков, другой отставной офицер. А потом — компания, из которой не выкинешь Розанова, конечно, не праведника, но уж точно что юродивого в хорошем московском стиле. Притом Василию Васильевичу в молодости так хотелось быть академическим философом, даже книгу написал — «О понимании». Но не в этом у нас сила, не в этом… А Владимир Соловьев, как-никак сын ректора Московского университета, уже защищал свою магистерскую диссертацию «О кризисе отвлеченных начал», уже был доцентом философии, словом, вступил на путь академической карьеры — но до чего вовремя сообразил выйти к студентам не преподавателем, а пророком и вопреки всякому житейскому здравому смыслу призвать во имя христианской монархии к помилованию цареубийц! И отныне он уже до конца жизни был не членом университетской корпорации, а собой и только собой — Владимиром Соловьевым, «рыцарем-монахом«, как его назвал Блок. Конечно, исключения бывают — чтобы красноречиво подтверждать правило. Вот о. Павел Флоренский, профессор философии в Московской духовной академии, редактор «Богословского вестника» — что же, он типичен был для среды, «корпоративен»? Это он-то, приятель Андрея Белого! И долго ли отечественная история разрешила этому профессорству и редакторству продлиться? Несколько лет!

<…> Определенные свойства русской культуры слишком легко описывать в тонах похвалы или порицания, эмоционального русофильства или эмоциональной же русофобии. Я не хотел бы ни того, ни другого. Русский человек выглядит гораздо презентабельнее, чем русские институции, — всегда было так, и, может быть, мы отчасти в этом виноваты: мы же не хотим принимать принцип институциональности всерьез. В России недоверие к институциям — априорное.

Ключевая фигура русской жизни и русской культуры, особенно религиозной жизни и религиозной культуры — доброволец, доброволец в самом высоком смысле слова ﬠַﬦ, песни Деворы и т.д. Но рядом с добровольцем у нас вырастает как его темный двойник самозванец. В наши времена всеобщего кризиса, когда в России поставлены под вопрос навыки самоощущения русской интеллигенции, а на Западе далеко не так просто обстоит дело с самоидентичностью каждой из институций хотя и очень трудно жить, но, может быть, немножко легче искать какую-то нетривиальную золотую середину между избытком институционалистского сознания на Западе и его вопиющим недостатком у нас. Так или иначе, пока мы такие, какие мы есть, и наши институции таковы, каковы они есть, нам особенно легко понять, что такое «Народ Божий» в том его понимании, которое мы встречаем в самых древних частях Ветхого Завета.

PS: Полностью доклад опубликован в сборнике «Духовные движения в Народе Божьем. История и современность: Материалы Международной научно-богословской конференции (Москва, 2-4 октября 2002 г.)»

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s